Храм Софии - Премудрости Божией
 
«... мы проповедуем Христа распятого... Христа, Божию силу и Божию Премудрость... во Иисусе Христе, Который сделался для нас Премудростью от Бога...».
(1 Кор. 1. 23–24, 30).
 
 

 pascha header

Христос воскресе!
Две тысячи лет стоит в мире Церковь Христова, и две тысячи лет мир никак не может смириться с Её бытием. Две тысячи лет, сменяя друг друга, возобновляются попытки объяснить эту дивную, превосходящую человеческий разум реальность. То объясняли её суеверными заблуждениями невежественных христиан, то злым умыслом группы хитрых и корыстных людей, придумавших сказку о Боге, чтобы дурачить простаков и наживаться на их детской доверчивости… Когда оказалось, что так просто веру этих простаков не поколебать, нашлись высокоучёные умники, которые решили для начала признать историческое бытие Иисуса из Назарета, но признать только для того, чтобы вновь и вновь доказывать, прежде всего самим себе, а там и всему миру, что Иисус – не Бог, а просто человек. Очень хороший человек, очень добрый и очень умный, очень талантливый и самоотверженный, но – человек. Эта безыскусная идея тревожит скорбные головы гордецов уже полторы тысячи лет. Ересиарх Арий и Лев Толстой, художник Николай Рерих и целый легион современных мыслителей “в прельщении гордого ума своего” мучительно тщатся доказать, что наш Спаситель – не Бог, что Он не воскрес. А на днях я прочитал целое исследование современного арианина, который, отчаявшись спорить с фактом Воскресения (да и как тут поспоришь, когда современная наука, вооружённая самыми передовыми технологиями, торжественно признала подлинность материального свидетельства Воскресения Христова – погребального савана Христа, Туринской плащаницы!), решил удивить мир новой идеей: Христос, говорит он, просто не умер на кресте, а потому и не воскрес.
Понятно, почему они так стараются. Реальность Воскресения делает невозможным выбор. С того самого момента, когда из гроба у подножия Голгофы, воссиял нестерпимой яркости свет Воскресения, опаливший ткань Плащаницы и таким образом запечатлевший для грядущих поколений Образ Воскресшего, с того самого момента всякому честному человеку невозможно говорить о своей правде, о своём боге, который “у него внутри”. Всякому честному человеку придётся признать, что Бог – один. И Он – Христос! Всякому непредвзято мыслящему придётся констатировать, что Правда – одна. И это – Правда Христова. Но беда в том, что эта Христова Правда в наши бедные головы не вмещается. Не можем мы никак согласиться с тем, что смысл человеческой жизни не в удовольствиях, не в стяжательстве, не в страстях и похотях, а в кротости и любви, а в нищете духовной. Не в наслаждениях, а в радостном несении Креста, в смиренном терпении скорбей. Трудно нам, самодовольным, согласиться с тем, что Правда жизни вообще не здесь, на грешной земле, а там – в Небе, в Царстве Божием.
Страус от страха зарывает голову в песок и тем самым как бы говорит себе, что бояться нечего, раз ничего страшного не видно. Неоарианину и страшно, и лень тревожить свой разум думами о смысле жизни, прислушиваться к горьким упрёкам совести, вот он и успокаивает себя незатейливой мыслью, что Распятый не воскресал.
Но Церковь отнимает у малодушного это последнее утешение. Устами своего Первоверховного апостола она свидетельствует: “если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша” (1 Кор.15.14). То, что тщетно, то, что “от человеков”, едва ли устояло бы две тысячи лет. Скорее всего, окажись Церковь человеческим устроением, Её постигла бы участь любого человеческого устроения: будь то империя, будь то политическая партия, будь то Вавилонская башня.
То, что вечно, то, что от Бога, неколебимо и неистребимо. И как сказал нам Господь: “Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее” (Мф.16.18). Так и случилось. Церковь стоит, и смерть, и грех, и предательство, и интеллектуальные экзерсисы современных ариан не могут одолеть, не могут отменить простых и радостных слов: “Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав”.
Слава Богу, нам, здесь предстоящим и молящимся, далеко до талантов и образованности “зеркала русской революции” или многочисленных последователей русского индуса Рериха. Без всякой иронии говорю: “Слава Богу!” Потому что вслед за Христом и я, и мы все с радостью и надеждой повторим: “Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл младенцам” (Лк.10.21). Мы не сподобились создать учение или написать роман, нам не удалось превзойти премудрость века сего. Зато каждый из нас получил от нашего Бога дивный дар веры. Зато каждый из нас, хоть мы и не стояли той весенней ночью у голгофского склепа, сегодня и всегда может свидетельствовать: “Воскресение Христово видевше, поклонимся Святому Господу Иисусу”. Мы можем говорить так не потому, что так возлюбили Бога, что дивные Тайны Его стали нам ведомы, а потому, что Бог возлюбил нас, и дал нам поверить, а значит и увидеть. Бог возлюбил нас и умер за нас крестной смертью! Бог возлюбил нас и воскрес из мертвых, чтобы мы не умерли никогда. Аминь.
Христос воскресе!